прорывает плотину.
   - О, мой мальчик! - вскрикнул мистер Росс. - О, мой мальчик!
   Он отпустил жену и привалился к стене между двух красных
  пластмассовых стульев. Постоял немного, потом у него подломились колени.
  Он сползал вниз, пока не сел на пол, с протянутыми к кровати руками,
  мокрыми щеками, соплями, текущими из носа, вылезшей из брюк рубашкой и
  сбившимися к коленям штанинами. Его жена опустилась рядом на колени,
  обняла его. Так они и сидели, когда в палату вошли доктор и медсестра. А
  Дэвид выскользнул за дверь, глотая слезы, стараясь не разрыдаться. В конце
  концов, они находились в больнице, где хватало людей, которые
  выздоравливали и которых не следовало расстраивать.
   Его встретил отец, такой же бледный, как мать, когда она сообщала
  Дэвиду о трагедии. Когда отец взял Дэвида за руку, его рука была холоднее,
  чем у Брайена.
   - Я очень сожалею, что тебе пришлось это увидеть. - Они стояли в
  холле, дожидаясь самого медленного в мире лифта. Это единственное, что
  смог сказать Ральф Карвер. По дороге домой отец дважды пытался заговорить,
  но у него ничего не выходило. Он включил радио, выключил, повернувшись к
  Дэвиду, спросил, не хочет ли тот мороженого или чего-нибудь еще. Дэвид
  покачал головой, и его отец вновь включил музыку.
   Дома Дэвид сказал отцу, что хочет побросать мяч в баскетбольное
  кольцо на подъездной дорожке. Отец согласно кивнул и поспешил в дом. Стоя
  у трещины