ут_ _есть_ _кто_-_нибудь_, _пожалуйста_, _отзовись_.
   Долгое время крик его души оставался без ответа... а потом ответ
  пришел, причем у Дэвида не возникло ощущения, что он говорит сам с собой,
  обманывает себя, чтобы хоть немного успокоиться. Как и в тот раз, когда он
  стоял в больнице рядом с Брайеном, сигнал поступил извне.
   _Да_, послышался голос у него в голове. _Я_ _здесь_.
   _Кто_ _ты_?
   _Кто_ _я_, ответил голос, после чего наступила тишина, словно она
  все и объясняла.
   Дэвид уселся по-турецки посередине платформы и закрыл глаза. Он
  обхватил колени ладонями и как мог распахнул свой разум. Что еще можно
  сделать в такой ситуации, он не знал. В этой позе он просидел долго, слыша
  далекие голоса детей, возвращающихся домой, различая черные и красные
  полосы, движущиеся по его векам: ветер качал ветки, и солнечные лучи,
  проникая сквозь листву, освещали лицо мальчика.
   _Скажи_ _мне_, _чего_ _ты_ _хочешь_, спросил он голос.
   Нет ответа. Голос, похоже, ничего не хотел.
   _Тогда_ _скажи_ _мне_, _что_ _делать_.
   Нет ответа.
   Издалека, с пожарной каланчи на Колумбус-Броуд, донесся гудок. Пять
  часов. Дэвид просидел на платформе с закрытыми глазами около двух часов.
  Отец и мать, должно быть, уже заметили его отсутствие, увидели лежащий на
  траве мяч, начали волноваться. Дэвид любил родителей и не хотел доставлять
  им лишних забот, он понимал, что смерть Брайена потрясла бы их не меньше,
  чем его самого,