к,
  но ничего не мог услышать. Наконец он сдался и мысленно произнес
  заключительную молитву, которой научил его преподобный Мартин: "Господи,
  помоги мне очистить себя и помоги мне помнить, что, пока я не очистил
  себя, я не могу приносить пользу другим. Помоги мне помнить, что Ты мой
  Создатель. Я такой, каким Ты меня сделал... иногда палец Твоей руки,
  иногда язык в Твоем рту. Сделай меня сосудом, единственное предназначение
  которого - служить Тебе. Благодарю Тебя, Господи. Аминь".
   Дэвид открыл глаза. Как всегда, первым делом он посмотрел на темноту
  в глубине сложенных ладоней своих рук, и, как всегда, поначалу эта темнота
  напомнила ему глаз. Чей? Бога? Дьявола? Может, свой собственный?
   Он поднялся, медленно повернулся и взглянул на родителей. Они
  смотрели на него: Эллен - изумленно, Ральф - мрачно.
   - Слава Богу, - воскликнула мать. - Ты молился? Ты полчаса простоял
  на коленях, я думала, ты заснул, а ты молился?
   - Да.
   - Ты всегда так молишься или сегодня - особый случай?
   - Я молюсь три раза в день. Утром, вечером и днем. Днем я обычно
  благодарю Бога за все хорошее, что есть в моей жизни, и прошу Его помочь с
  тем, чего я не понимаю. - Дэвид нервно рассмеялся. - Этого-то всегда
  хватает.
   - Ты занимаешься этим недавно или с того самого момента, как начал
  ходить в церковь? - Мать по-прежнему смотрела на него одним глазом, второй
  полностью заплыл. Смотрела так, словно видела своего сына