Кожа теперь напоминала слой штукатурки. Даже
  налитой кровью глаз казался нереальным. Словно внутри скрывалось другое
  лицо и теперь оно рвалось наружу.
   Здоровый глаз копа какое-то время сверлил Джонни, потом коп
  запрокинул голову и поднял к небу левую руку с растопыренными пальцами.
   - _Тэк_ _ах_ _лах_, - просипел он. - _Тимох_. _Кан_ _де_ _лаш_!
  _Ун_! _Ун_!
   Что-то захлопало, словно сохнущие простыни на ветру, и какая-то тень
  упала на лицо Джонни. Раздался грубый крик, не карканье, а нечто иное, и
  тут же на Джонни спикировала какая-то птица, когти вонзились в плечи,
  прокалывая куртку, клюв зарылся в волосы.
   Запах подсказал Джонни, кто сидит у него на плечах, запах
  протухшего, сгнившего мяса. Крылья повисли по обе стороны его лица, вгоняя
  запах ему в ноздри. Перед мысленным взором Джонни возникли болтающаяся в
  петле немецкая овчарка и два стервятника, теребящие ее за заднюю лапу и
  хвост. Теперь один из них решил поужинать самим Джонни. Мерзкая тварь,
  видимо, не слышала о том, что стервятники - жуткие трусы и нападают только
  на падаль. Этот же ковырял его череп, желая сквозь волосы добраться до
  крови.
   - Уберите его! - в ужасе заверещал Джонни. Он попытался схватить
  стервятника за крылья, но в руках у него остались только перья. Джонни
  ничего не видел, он зажмурил глаза, опасаясь, что стервятник их выклюет. -
  Господи, пожалуйста, пожалуйста, уберите его!
   - Если я уберу его, ты