ер уже прислонял ее к бамперу, когда услышал, как ойкнула
  Мэри. Словно ее ущипнули или ткнули пальцем под ребра.
   - Эге, - раздался ровный, спокойный голос копа. - И что же это
  такое?
   Мэри и коп смотрели в багажник. На лице копа отражалось легкое
  любопытство. У Мэри же глаза в ужасе вылезли из орбит. Губы дрожали.
  Заглянул в багажник и Питер. Что-то лежало в нише под запаской. Что-то
  полностью ею прикрытое. Питер сразу понял: ему совершенно не хочется
  знать, что именно там лежит. И у него вновь засосало под ложечкой. Да еще
  возникло ощущение, будто сфинктер парализовало и он вот-вот обделается.
  Ягодицы непроизвольно сжались, но Питеру все еще казалось, что это
  происходит не с ним. И вообще это сон, по-другому и быть не может.
   Здоровяк коп быстро глянул на него серо-стальными, ровным счетом
  ничего не выражавшими глазами, наклонился и достал из ниши мешок, большой
  мешок, с галлон, набитый зеленовато-коричневой травой. Он был запечатан
  липкой лентой. Украшала мешок желтая наклейка. Мистер Лыба-Улыба.
  Идеальная эмблема для поклонников "травки", к которым относилась и сестра
  Питера, ее жизненные приключения следовало бы назвать "Путешествие по
  американским клоакам с "колесами" и "косяком". Она залетела обкурившись,
  под кайфом согласилась выйти замуж за Роджера Финни и, Питер это знал
  наверняка, покинула Рид только потому, что наркоту там предлагали на любом
  углу, всем и каждому, а