ском мыла в руке Дэвид босиком зашлепал к решетке. Первый горизонтальный
  прут отделяли от пола три фута. Расстояние между вертикальными прутьями
  составляло около пяти дюймов. Камеры предназначались для мужчин,
  здоровенных шахтеров, а никак не для одиннадцатилетних худеньких
  мальчиков, поэтому Дэвид полагал, что тело пройдет в щель без труда.
   А вот голова...
   _Скорее_, _не_ _мешкай_, _не_ _думай_, _доверься_ _Богу_.
   Дэвид, весь в зеленой мыльной пене, дрожа всем телом, опустился на
  колени и начал намыливать сначала один вертикальный прут, потом второй.
   Койот, лежавший у стола, поднялся на все четыре лапы и злобно
  зарычал. Его желтые глаза не отрывались от Дэвида Карвера. Койот
  оскалился, обнажив острые зубы.
   - Дэвид, нет! Не делай этого, сынок! Это же безумие!
   - Он прав, парень. - Маринвилл стоял у решетки своей камеры,
  схватившись руками за прутья. Так же, как и Мэри. Дэвиду было, конечно,
  неловко, учитывая столь безобразное поведение отца. Но деваться-то некуда.
  Он должен уйти, уйти прямо сейчас. Горячей воды в кране не было, а с
  холодной мыло засыхало быстрее.
   Дэвид собрал волю в кулак, вновь вспомнил историю Даниила и львов.
  Неудивительно, приняв во внимание обстоятельства. Когда царь Дарий прибыл
  на следующий день ко рву, он нашел Даниила в полном здравии. "Бог мой
  послал Ангела Своего и заградил пасть львам, - сказал ему Даниил, - потому
  что я оказался