металлическая сетка. Ручки,
  открывающие окна и дверцы, отсутствовали. Питеру уже начало казаться, что
  он - герой фильма (на память сразу пришел "Полуночный экспресс"), и эти
  детали только усугубили возникшее чувство. Питер пришел к выводу, что он
  наговорил уже слишком много, поэтому теперь ему, да и Мэри, лучше
  помолчать, во всяком случае до тех пор, пока они не окажутся в том месте,
  куда решил отвезти их патрульный. Питера так и подмывало сообщить копу,
  что тот допустил чудовищную ошибку: он - старший преподаватель английского
  языка в Нью-Йоркском университете, его специализация - послевоенная
  американская литература, недавно он опубликовал научную статью "Джеймс
  Дики и новая южная реальность", вызвавшую живые, хотя и противоречивые
  отклики в академических кругах, и самое главное - он уже много лет не
  курил "травку". Ему страстно хотелось сказать, что, возможно, по
  стандартам Центральной Невады, образования у него с избытком, но в
  принципе он хороший парень.
   Питер взглянул на Мэри. Глаза ее были полны слез, и его охватил
  стыд: что же это я все про себя да про себя. Жена ведь тоже попала в эту
  передрягу, и следовало об этом помнить.
   - Питер, я так боюсь, - прошептала или, скорее, простонала она.
   Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Кожа у Мэри была холодная, как
  глина.
   - Все будет хорошо. Это недоразумение, мы его уладим.
   - Ты уверен?
   - Абсолютно.
   Посадив их