л на колени и обхватил
  руками склоненную голову, вновь изо всех сил пытаясь не лишиться чувств.
  Слезы проложили дорожки по облепившей лицо засохшей зеленой пене. Особенно
  мучила мысль о том, что разделившая их с сестренкой дверь никогда не
  откроется, во всяком случае в этом мире. Он уже не увидит ее, уходящую на
  свидание или спешащую в школу. Она больше не покажет ему, как стоит на
  голове, не спросит, горит ли лампочка в холодильнике при закрытой двери.
   Когда Дэвид сумел взять себя в руки, он подтащил стул к стене, на
  которой висела девочка, встал на стул и всмотрелся в восковую бледность ее
  лица, фиолетовые губы. Он уже не боялся ее. Пусть она мертва, но все равно
  это его сестра. Он о ней скорбел, но страха уже не было.
   _Поторопись_, _Дэвид_.
   Он не знал, Его это голос или чей-то другой, да это и не имело
  значения. Голос знал, что говорит. Пирожок умерла, но его отец и остальные
  пленники наверху еще живы. А где-то была его мать. И Дэвид не знал, что с
  ней. Безумный коп куда-то увез ее, он мог сделать с ней что угодно. _Что_
  _угодно_.
   _Я_ _не_ _буду_ _думать_ _об_ _этом_. _Я_ _не_ _позволю_ _себе_
  _думать_ _об_ _этом_.
   И он думал о тех часах, что проводила Пирожок с Мелиссой Дорогушей
  на коленях, не пропуская ни одного мультфильма с профессором Крейзи и
  мотокопами.
   Дэвид обхватил сестру руками и снял с крюка. Ее голова упала ему на
  плечо. Какая она, однако, тяжелая.
   Мальчик повернулся