Джонни словно вернулся во Вьетнам, когда одна смерть сменяла другую
  и это никого не удивляло. Особых надежд относительно мальчика он не питал,
  полагая, , что пули попадут куда угодно, но только не в койота. Однако
  спасти их мог только Дэвид. Как и Мэри, Джонни пришел к выводу, что иначе
  им отсюда не вырваться. Если вернется коп, они обречены. Но мальчик удивил
  Джонни.
   Прежде всего он не распахнул дверь, вероятно, понимая, что та может
  удариться о стенку и отлететь назад, перекрыв линию огня. Мальчик легонько
  толкнул ее, стоя на коленях с покрытым засохшей пеной лицом и широко
  раскрытыми глазами. Дверь еще открывалась, а правая рука Дэвида уже
  вернулась к левой, сжимавшей рукоятку револьвера, как показалось Джонни,
  сорок пятого калибра. Слишком тяжелый револьвер для одиннадцатилетнего
  мальчика. Дэвид держал его на уровне груди, приподняв ствол под небольшим
  углом.
   Койот, должно быть, не ожидал, что дверь откроется, несмотря на
  доносившийся из-за нее голос. Он шагнул вперед, на мгновение замер, а уж
  потом с рычанием прыгнул на мальчика. Это мгновение, подумал Джонни, и
  решило его судьбу. Оно дало мальчику возможность собраться с духом. Дэвид
  выстрелил дважды, с паузой после первого выстрела, чтобы погасить инерцию
  и вернуть револьвер в исходное положение. Выстрелы в замкнутом
  пространстве громыхнули почище грома. А затем койот, взвившийся в воздух в
  паузе между первым и вторым выстрелами, врезался