л больного, к которому вернулось сознание между периодами забытья.
  И теперь он не мог забыть того, что думал о каменном волке. Ему мерещилась
  неестественно повернутая голова и вылезающие из орбит глаза. Образ этот
  прочно застрял в его голове.
   - Что с нами? - простонала Синтия. - Господи, Стив, я не хотела
  этого делать. Что с нами?
   - Не знаю, - прохрипел он, - но кое-что могу сказать. Мы лишь
  прикоснулись к тому, что произошло в этом городе, и мне это совсем не
  нравится. Я не могу выкинуть из головы эту гребаную кам„нюку.
   Ему наконец-то достало смелости взглянуть на Синтию. Она прижалась к
  дверце, словно испуганная девочка-подросток на первом свидании, когда
  обжимания зашли слишком далеко. Вроде бы она успокоилась, но щеки рдели
  румянцем, а ребром ладони она вытирала слезы.
   - Я тоже, - всхлипнула Синтия. - Я помню, как однажды мне в глаз
  попал кусочек стекла. Вот и сейчас такое же чувство. Я непрерывно думаю о
  том, что хотела бы взять этот камень и потереть им мою... ты знаешь.
  Только это вроде бы и не мысли. Совсем не мысли.
   - Я знаю. - Стив уже жалел, что она упомянула об этом. Потому что
  теперь эта идея возникла и у него в голове. Он увидел себя прижимающим эту
  уродливую вещицу, уродливую, но могущественную, в своему вздыбленному
  пенису. А потом - себя с Синтией, яростно трахающихся на полу, под
  висящими на крюках трупами, с этим серым куском камня, в который они
  вцепились