рекрасно видел в темноте, даже в темноте, насыщенной летящим
  песком и пылью.
   Автомобиль миновал лачугу, с которой свалилась вывеска "МЕКСИКАНСКАЯ
  КУХНЯ". Песок основательно замел вывеску. В слабом свете висевшей над
  дверью лампы виднелись лишь отдельные буквы: "...СИКАН... ...ХН..."
  Патрульная машина подъехала к зданию муниципалитета, завернула на стоянку
  и замерла на том же месте, с которого и уехала.
   Сидящий за рулем выключил мотор, но остался на месте, наклонив
  голову и барабаня пальцами по рулю. Из песчаной пелены вывалился
  стервятник и осторожно опустился на капот патрульной машины. За ним
  последовали второй и третий. Тот, который прибыл последним, что-то
  недовольно выговорил соседям, а потом навалил горку гуано.
   Потом все трое уставились на грязное ветровое стекло.
   - Евреи должны умереть, - изрек водитель. - И католики. Мормоны
  тоже. _Тэк_.
   Дверца открылась. Появилась одна нога, потом вторая. Фигура,
  перепоясанная широким кожаным ремнем, выпрямилась во весь рост и
  захлопнула дверцу. Под мышкой одной руки водитель держал новую шляпу, в
  другой руке - ружье, которое Мэри схватила со стола. Водитель направился к
  парадной двери. Ее охраняли два койота. Оба завыли и подались в стороны.
  Водитель прошел мимо, даже не посмотрев на них.
   Протянутая к двери рука застыла на полпути. Дверь была приоткрыта.
  Пусть чуть-чуть, но приоткрыта.
   - Какого хрена?