ена? - пробормотал водитель и распахнул дверь. Он
  поднялся наверх, предварительно нахлобучив шляпу на голову и перехватив
  ружье обеими руками.
   На верхней площадке валялся мертвый койот. Дверь, ведущая к камерам,
  была открыта. Водитель шагнул к ней, уже зная, что увидит. Из груди его
  вырвался гневный рев. Койоты, оставшиеся внизу, сжались, жалобно завыли и
  тут же обдулись. Сидевшие на капоте патрульной машины стервятники, услышав
  этот рев, взмахнули было крыльями, но остались на месте, тревожно
  переглядываясь.
   Водителя встретили пустые камеры с открытыми дверями.
   - Этот мальчишка, - прошептал водитель. Костяшки пальцев, сжимавших
  ружье, побелели. - Этот мерзкий маленький наркоман.
   Водитель постоял на пороге, затем с бесстрастным лицом прошел в
  помещение. Шляпа а-ля медвежонок Смоки медленно поднималась: ее толкали
  вверх волосы. Волос было куда больше, чем у прежнего владельца шляпы. Из
  камеры Колли Энтрегьян увел женщину, рост которой не превышал пяти футов и
  шести дюймов, а вес - ста тридцати фунтов. По лестнице же поднялась
  увеличенная копия этой женщины: рост шесть футов три дюйма, широкие плечи,
  вес никак не меньше двухсот фунтов. На ней был комбинезон, взятый из
  раздевалки перед тем, как патрульная машина покинула карьер, который
  горнорудная компания называла Рэттлснейк номер два, а горожане - Китайской
  шахтой. Комбинезон чуть жал в груди и бедрах, но устраивал водителя куда
  больше,