какими стали в шестидесятые. Биллингсли зажег несколько ламп
  вдоль экрана и в оркестровой яме, но этого хватило, чтобы осветить весь
  зал. Благо размерами он не поражал. Большинство сидений осталось на месте,
  хотя красный бархат выцвел, во многих местах порвался и покрылся плесенью.
  Во всю сцену тянулся экран, громадный белый прямоугольник сорок на
  двадцать футов, на котором в свое время Рок Хадсон обнимался с Дорис Дей,
  а Чарлтон Хестон состязался со Стефеном Бойдом.
   Экран и оркестровую яму разделяла сцена, как предположил Джонни,
  архитектурное излишество, поскольку к тому времени, когда построили
  кинотеатр, водевиль уже умер. Так для чего же ее использовали? Наверное,
  для политических речей и выпускных школьных вечеров. Джонни легко мог
  представить себе, как к сидящим в зале с трибуны обращался кандидат на
  должность старшего золотаря Навозного округа. Но для чего бы ни служила
  эта сцена в прошлом, те, кто посещал вышеозначенные церемонии, не могли
  предположить, какая судьба будет уготована ей в настоящем.
   Джонни огляделся, слишком уж долго отсутствовал Биллингсли, и увидел
  старика, идущего узким коридорчиком, Что вел от туалетов.
   _У_ _старика_ _там_ _припасена_ _бутылка_, _вот_ _он_ _и_ _пошел_
  _промочить_ _горло_, _ничего_ _больше_, подумал Джонни, но не почувствовал
  запаха спиртного в дыхании ветеринара, когда тот проходил мимо, а этот
  запах Джонни улавливал без труда, поскольку сам бросил пить.