повертел свою банку
  в руках, как бы желая убедиться, настоящая ли она, потом сорвал обертку,
  отломил ключ, вставил в его прорезь полоску металла, отходящую от стенки,
  и открыл банку. Едва до его ноздрей долетел запах рыбы, Джонни понял,
  какой же он голодный. Если бы раньше кто-нибудь сказал ему, что банка
  паршивых сардин вызовет у него такую реакцию, он бы поднял этого человека
  на смех.
   Кто-то постучал Джонни по плечу. Он обернулся. Мэри протягивала ему
  коробку с крекерами. Она просто сияла от счастья. Из уголка рта по
  подбородку текла струйка масла.
   - Берите. С крекерами сардины просто восхитительны. Убедитесь сами!
   - Точно, - поддакнула Синтия. - С крекерами все кажется вкуснее, я
  давно об этом твержу.
   Джонни взял коробку, заглянул в нее и увидел, что там только один
  полупустой столбик вощеной бумаги. Джонни достал из него три круглых
  оранжевых крекера. Но урчащий желудок запротестовал против такого
  ущемления его прав, поэтому Джонни не удержался и взял еще три крекера,
  прежде чем передать коробку Биллингсли. Их взгляды на мгновение
  встретились, и он вспомнил, как старик говорил о том, что даже Гудини не
  смог бы этого сделать. Из-за головы. И, разумеется, Джонни помнил о
  телефоне. Три черты, сигнализирующие о том, что телефон к работе готов,
  появились лишь тогда, когда он перекочевал в руки мальчика. Когда же
  телефон находился в руках Джонни, этих черточек не было