е это
  в виду.
   - Запомним, можете не сомневаться, - заверил ее Стив.
   - Другой был посыльным. В униформе "Тасти-кейк". Энтрегьян тоже
  попал ему в голову, но не убил.
   Джонни было знакомо то спокойствие, с каким говорила Одри. Он это
  уже видел во Вьетнаме, у тех, кто вышел живым из боя. Сам Джонни в боях не
  участвовал, вооруженный только ручкой, блокнотом да диктофоном. Он
  наблюдал, слушал, записывал, чувствуя себя посторонним. И завидовал.
  Горькие мысли, которые тогда обуревали его - евнух в гареме, тапер в
  борделе, - теперь казались дурацкими.
   - Когда мне исполнилось двенадцать лет, отец подарил мне
  мелкокалиберное ружье, - продолжала Одри. - Выйдя из нашего дома в
  Седалии, я первым делом подстрелила сойку. Когда я приблизилась к ней, она
  была еще жива. Дрожала всем тельцем, ее клюв открывался и закрывался. Мне
  так хотелось повернуть время вспять, чтобы не было этого выстрела. Я
  опустилась на колени и ждала, пока сойка умрет. Я чувствовала, что должна
  сделать для нее хотя бы это. Сойка продолжала дрожать, пока не умерла.
  Точно так же дрожал и посыльный. Он смотрел мимо меня, вдоль улицы, хотя
  там никого не было, а лоб его покрывали мелкие капельки пота. Голова его
  изменила форму, на плече лежало что-то белое. Я поначалу подумала, что это
  пенопласт, знаете, какой кладут в посылки, если отправляют что-то хрупкое.
  Потом поняла, что это осколки костей. Его черепа.
   - Я больше не