ятностей.
   Энтрегьян постоял, потом повернулся на триста шестьдесят градусов и
  одновременно перезарядил револьвер. Одри сказала, что он улыбался во весь
  рот. Джонни знал, что она имеет в виду. Он все это видел, то ли в дурном
  сне, то ли в другой жизни.
   Вьетнам возвращается, подумал Джонни. Рассказ Одри о копе напомнил
  ему о некоторых обкурившихся коммандос, всколыхнул в памяти некие истории,
  которыми делились с ним иногда поздно ночью. О том, что творили во
  вьетнамских деревнях их парни, американские парни с улыбкой до ушей. Это
  Вьетнам, только и всего. Чего нам не хватает, так это транзисторного
  радиоприемника, высовывающегося из чьего-то кармана, и тогдашних песен,
  таких, как "Странные люди".
   Но только ли Вьетнам? Внутренний голос в этом сомневался. Внутренний
  голос утверждал, что здесь есть и что-то другое, не имеющее ничего общего
  с воспоминаниями писателя, которого кормили сказками о войне, как какого-
  то стервятника... и который в результате написал плохую книгу. Собственно,
  другого и быть не могло.
   Хорошо, если вьетнамские воспоминания не дают ответа на вопрос,
  тогда где его искать?
   - И что вы тогда сделали? - спросил Стив Одри Уайлер.
   - Вернулась обратно в подсобку прачечной. А там залезла между
  тумбами письменного стола, свернулась клубком и заснула. Я очень устала.
  Все эти ужасы... убийства... лишили меня последних сил.
   Спала я очень чутко. Продолжала все слышать. Выстрелы,