то не так. Потому что
  Энтрегьян стал другим. Старик сказал об этом остальным, и Эллен Карвер
  назвала его сумасшедшим. Но...
   Но _каким_ _образом_ Энтрегьян стал другим? И почему он, Биллингсли,
  чувствует, что причина этих изменений в копе имеет важное, может, даже
  жизненно важное для них значение? Он не знал. Должен был бы знать, ответ-
  то прост, но, когда он пьет, в голове все плывет, словно его одолевает
  старческий маразм.
   Старик не мог вспомнить даже кличку лошади этой женщины-геолога,
  кобылы, которая потянула ногу.
   - Нет, могу вспомнить, - прошептал он. - Могу, ее звали...
   _Так_ _как_ _ее_ _звали_, _старый_ _пьяница_? _Не_ _знаешь_, _так_
  _ведь_?
   - Знаю! Салли! - торжествующе воскликнул он и прошел мимо забитой
  пожарной двери к мужскому туалету. Открыл дверь, посветил фонариком на
  переносной унитаз. - Ее звали Салли!
   Биллингсли перевел луч фонаря на стену с выдыхающей пар лошадью. Он
  не помнил, как нарисовал ее, очередной провал памяти, но сомнений в том,
  что это его работа, быть не могло. И неплохая работа. Старику нравилось,
  что лошадь выглядела злой и свободной, словно пришла из другого мира, где
  богини скакали верхом, не пользуясь седлами, и иногда перепрыгивали через
  целые континенты, спеша по своим делам.
   Внезапно туман, застилавший его память, заметно рассеялся, словно
  лошадь на стене прочистила ему мозги.
   Салли, точно. Год тому назад или около того. Слухи, что шахту