уло. Словно он на яхте, а в борт
  ударила большая волна. Элли успела его поддержать, помогла шагнуть вперед.
   - Она мертва, да? - Сиплый голос едва вырывался из горла, забитого
  кровью. Ральф не мог поверить тем словам, которые произносили его губы, но
  глубоко в душе понимал, что со временем поверит. И это ужасало его больше
  всего. То, что он поверит. - Кирстен мертва?
   - Я думаю, да. - Теперь уже качнуло Элли. - Возьмись за прутья,
  Ральф. Ты свалишь меня.
   Они находились в тюремной камере. В шаге от себя Ральф видел
  решетчатую дверь. Прутья выкрасили в белый цвет, но не слишком аккуратно,
  в некоторых местах краска застыла потеками. Ральф шагнул вперед и
  схватился за прутья. Сквозь решетку он видел письменный стол, стоящий
  посреди квадрата пола, словно единственная сценическая декорация в
  минималистской пьесе. На столе лежали какие-то бумаги, двустволка, россыпь
  патронов. Старомодное деревянное кресло на роликах вдвинуто между тумбами.
  На сиденье выцветшая синяя подушка. Ральф поднял голову. Под потолком
  лампа, забранная сеткой. Внутри мертвая мошкара.
   Камеры располагались по трем стенам этого помещения. Одна большая,
  посередине, вероятно, предназначенная для пьяниц, пустовала. Ральф и Элли
  Карвер сидели в камере поменьше. Вторая такая же небольшая камера справа
  от них также пустовала. Две камеры тех же размеров были расположены у
  стены напротив. В одной находился Дэвид, одиннадцатилетний