компаса, или, как говорил преподобный Мартин, слушая "тихий, спокойный
  голос".
   Дэвид пересек комнату, не замечая лежащей на полу; пленки и афиш на
  стенах, не чувствуя странного запаха. Он остановился на светлом
  прямоугольнике и несколько мгновений разглядывал черные рваные круги по
  его углам. В них когда-то стояли штыри, фиксирующие кинопроектор. Эти
  круги что-то напомнили Дэвиду
   (_я_ _вижу_ _дырами_, _как_ _глазами_)
   что-то такое, о чем следовало помнить, но мысль эта сразу ушла.
  Ложная память, настоящая память, интуиция? Знак свыше? Или не знак свыше?
  Дэвид этого не знал, да и не хотел знать. Он пришел сюда, чтобы поговорить
  с Богом, если, конечно, получится. Дэвид, как никогда, нуждался в общении
  с Ним.
   _Да_, зазвучал в его голове голос преподобного Мартина.
   _Вот_ _когда_ _тебе_ _воздается_ _сторицей_ _за_ _проделанную_
  _работу_. _Ты_ _должен_ _поддерживать_ _контакт_ _с_ _Богом_, _когда_
  _буфет_ _полон_, _чтобы_ _иметь_ _возможность_ _обратиться_ _к_ _Нему_,
  _когда_ _он_ _опустеет_. _Сколько_ _раз_ _я_ _твердил_ _тебе_ _об_ _этом_
  _прошлой_ _зимой_ _и_ _этой_ _весной_?
   Много раз. И Дэвиду оставалось лишь надеяться, что преподобный
  Мартин, который пил больше, чем следовало, а потому не мог считаться
  истиной в последней инстанции, говорил правду, а не просто молол языком
  ради красного словца. Дэвид надеялся на это и разумом, и сердцем.
   Потому что в Безнадеге