на курсах. А вот насчет женщин, которые
  превращаются в маниакальных убийц, а потом гниют заживо - нет.
   - Кроме сына, у меня никого нет, мисс. Он единственный, кто остался
  из моей семьи.
   Синтия закрыла глаза, склонилась над Дэвидом и сразу почувствовала
  безмерное облегчение: мальчик дышал, пусть слабо, но дышал.
   - Он жив. Я ощущаю его дыхание. - Она посмотрела на Ральфа и
  улыбнулась. - Меня не удивляет, что вы ничего не заметили. Физиономия-то у
  вас - сплошной синяк. Вот кожа и потеряла чувствительность.
   - Да. Может, и так. Но я, наверное, просто боялся... Ральф попытался
  улыбнуться в ответ, но без особого успеха. Он тяжело вздохнул и привалился
  к стене.
   - Я собираюсь помочь вашему сыну. - Синтия всматривалась в лицо
  мальчика. - Я собираюсь тебе помочь, Дэвид. Позволь мне помочь тебе,
  хорошо? Позволь мне помочь тебе.
   Она повернула голову мальчика набок, дернув щекой при виде синяков
  на его шее. В зале опять загрохотало. Видимо, рухнула та часть балкона,
  которая поначалу почему-то удержалась на месте. Однако Синтия даже не
  повернулась, продолжая пристально вглядываться в Дэвида. Пальцами левой
  руки открыла ему рот, наклонилась ниже, правой зажала ноздри. Приникла
  своим ртом к его рту и выдохнула. Грудь Дэвида поднялась повыше, потом
  опустилась, когда Синтия освободила ноздри и оторвалась от рта. Девушка
  зашептала ему на ухо:
   - Возвращайся к нам, Дэвид. Ты нам нужен. И мы