колено и положив подбородок
  на кулак. Чуть раньше он читал Библию, подаренную ему новым приятелем,
  пастором (Ральф очень надеялся, что преподобный Мартин не гомик. Конечно,
  он женат, однако это еще ни о чем не говорит), но теперь она лежала на
  боковой полочке, с закладкой на той странице, которую не дочитал мальчик.
  Ральфу хотелось спросить у сына, что тот думает о прочитанном, но он знал:
  с тем же успехом можно спрашивать у столба, что тот думает. Дэвид (в
  крайнем случае Дэви, но никак не Дэйв) _был_ мальчиком странным, непохожим
  на родителей. Да и на сестру тоже. Его неожиданный интерес к религии
  ("путешествие Дэвида за Богом", как говорила Эллен) укладывался в череду
  этих странностей. Однако Дэвид не упрекал отца за то, что тот любит
  азартные игры, может иной раз выругаться и не бреется по уик-эндам, и это
  вполне устраивало Ральфа. Сына он любил, а странности предпочитал
  оставлять без внимания, полагая, что с годами все образуется.
   Ральф уже открыл рот, чтобы спросить Дэвида, не хочет ли тот
  поиграть в "Двадцать вопросов" (после того как утром они миновали Эли,
  смотреть было не на что, и Ральфа мучила скука), когда вдруг почувствовал,
  что кемпер повело в сторону и в мерное шуршание шин по асфальту вкрался
  какой-то хлопающий звук.
   - Папа? - В голосе Дэвида звучала озабоченность, но не паника. - Что-
  то не так?
   - Разберемся. - Ральф нажал на педаль тормоза. - Похоже, возникли
  сложности.