он не знал, но тут ему вспомнились слова преподобного
  Мартина, произнесенные в тот день, когда по телевизору шел беззвучный
  бейсбольный матч.
   - Жестокость Бога очищает.
   - Мы шахта, а Бог шахтер?
   - Ну...
   - Вся ли жестокость хороша? Бог хорош и жестокость хороша?
   - Нет, едва ли вся она хороша! - Перед мысленным взором Дэвида
  возникла его маленькая сестренка, болтающаяся на крюке, сестренка, которая
  обходила ползущих по тротуару муравьев, чтобы не раздавить их.
   - Что есть жестокость, творимая во зло?
   - Злоба. Кто вы, сэр?
   - Не будем об этом. Кто творец злобы?
   - Дьявол... а может, те, другие боги, о которых говорила моя мама.
   - О _кан_ _тахах_ и _кан_ _таках_ можешь забыть. По крайней мере
  сейчас. Мы охотимся за более крупной рыбой, так что не отвлекайся. Что
  есть вера?
   Этот вопрос у Дэвида затруднений не вызвал.
   - Суть того, на что надеяться, доказательство того, чего не видел.
   - Да. И каково духовное состояние верующих?
   - Э... любовь и полное согласие. Я думаю.
   - А что есть противоположность веры? Вопрос на засыпку. Вроде тех
  тестов, когда на выбор предлагается несколько ответов. Да только ему
  выбора не предложили.
   - Неверие? - рискнул Дэвид.
   - Нет. Не неверие, а отказ от веры. Первое естественно, второе -
  сознательно. И если человек отказывается от веры, каково его духовное
  состояние? Дэвид задумался, потом покачал головой: