же
  знаешь, что это лишь твое воображение. Знал ли он? Возможно. Но, Господи!
  Те же золотисто-рыжеватые волосы, высокий лоб, нос, чуть свернутый в
  сторону.
   - Не цепляйся к ее носу, - одернул себя Джонни. - У тебя хватает
  хлопот с собственным носом. Выкатывайся отсюда, да побыстрее.
   Но поначалу он не мог заставить себя сдвинуться с места. Он знал,
  что надо делать: пересечь лабораторию, вывернуть у всех карманы, найти
  ключи от автомобилей... Но знать - это одно, а вот сделать - другое.
  Влезть в карман, почувствовать под рукой мертвую плоть... достать не
  только ключи, но и карманные ножи, носовые платки... может, флаконы с
  аспирином...
   _Все_, _что_ _люди_ _держат_ _в_ _карманах_, _в_ _какой_-_то_
  _степени_ _связано_ _с_ _ними_, подумал он. _Интересно_, _однако_. ...
  квитанции за штрафы, бумажники, кошельки...
   - Хватит, - прошептал Джонни. - Просто подойди и посмотри, что там у
  них.
   Радио неожиданно выплеснуло шквал статических помех. Джонни
  подпрыгнул. Никакой музыки. Время за полночь, местные станции давно
  закончили работу. Они вновь порадуют слушателей хитами Трейвиса Тритта и
  Тани Такер уже после рассвета, но, если ему повезет, Джон Эдуард
  Маринвилл, которого "Харперс" однажды назвал единственным писателем-
  мужчиной Америки, чьи произведения что-то да значат, к этому времени уже
  будет далеко-далеко отсюда.
   Джонни вспомнились слова мальчика: "Если