не вина Дэвида. И вопрос в том,
  почему ужасный хозяин Дэвида не оставит их обоих в покое?
   - "Рэскелз", - пояснил Дэвид. - Только тогда они еще назывались "Янг
  рэскелз". Солист - Феликс Кавальер. Отличный певец. Он пел эту песню,
  когда вы умерли, Джонни, не так ли?
   Феликс Кавальер все пел: "Мне плохо... мне совсем плохо", - а перед
  мысленным взором Джонни проносились различные образы: солдаты вьетнамской
  армии ростом не больше американских шестиклассников, раздвигающие ягодицы
  мертвых в поисках спрятанных сокровищ, - отвратительные стервятники
  отвратительной войны, _кан_ _тахи_ в _кан_ _таках_, возвращение к Терри с
  триппером в паху и обезьянкой на плече; отвешенная ей оплеуха, после того
  как она пустила какую-то шпильку насчет войны (его войны, сказала она,
  словно именно он выдумал эту гребаную бойню), такая сильная оплеуха, что
  кровь потекла у нее и из носа, и из губы (семейная жизнь затянулась еще на
  год с небольшим, но окончилась она именно тогда, в терминале "Юнайтед
  эйрлайнз" аэропорта Ла-Гуардиа); Энтрегьян, пинающий его, когда он
  корчился от боли на асфальте шоссе 50, пинающий не литературного льва, или
  лауреата Национальной книжной премии, или единственного писателя-мужчину
  Америки, чьи произведения что-то да значат, а толстобрюхого старикана в
  сверхдорогой мотоциклетной куртке, такого же смертного, как и все
  остальные; Энтрегьян, заявляющий, что предполагаемое название еще не
  написанной