Пайнетта,
  стоящих у паршивого бара "Вьетконговский наблюдательный пост". Обычная
  забегаловка, но лучший музыкальный автомат во всем Вьетнаме. "Вурлитзер".
  Джонни почувствовал во рту вкус пива "Кайрин", услышал "Рэскелз",
  барабаны, орган, ощутил влажную жару, ослеп от яркого солнца, до его
  ноздрей донеслись испарения влажной земли, пахнущей как женская "киска". И
  песня эта неслась тогда из каждого окна, каждого радиоприемника, каждого
  проезжающего автомобиля. Песня, ставшая для него Вьетнамом: "Мне плохо...
  мне совсем плохо... спросите нашего семейного доктора, что со мной...".
   - Остин, - выдохнул Джонни. Но чувство раздвоенности оставалось,
  даже нарастало.
   - Если вы сейчас уедете, _Тэк_ будет поджидать вас во многих местах,
  - неумолимо гнул свое Дэвид, держа в руках бумажник с ненавистной
  фотографией. - Не только в Остине. В отелях. В аудиториях. На ленчах, где
  люди обсуждают книги и все такое. Когда вы будете с женщиной, то на вашу
  долю придется лишь раздевание, а трахать ее будет _Тэк_. Но самое
  страшное, что такая жизнь может затянуться надолго. Вы станете _кан_ _де_
  _лаш_, сердцем бестелого. _Ми_ _хим_ _сан_ _ини_. Дырой в глазу.
   Джонни попытался выкрикнуть: "Не стану!", но ни звука не сорвалось с
  его губ. А когда он вновь ударил по прицепу, молоток вывалился из его
  пальцев. Рука лишилась силы. Ноги заходили ходуном, колени начали
  подгибаться. Всхлипнув, Джонни упал на них. Чувство