оржествующе закричала его
  жена. Но она поторопилась. Шляпу а-ля медвежонок Смоки снесло с головы
  копа, однако сам он остался невредим. Ружье было заряжено крупной дробью,
  для охоты на дичь, а не на птицу. Дробины вонзились в стену, по пути
  превратив шляпу в решето. Если б они попали копу в живот, его разорвало бы
  пополам. От осознания этого Ральфу стало еще горше.
   Коп-здоровяк навалился на стол и с силой толкнул его к камере,
  предназначавшейся, как решил Ральф, для пьяниц. К камере и женщине,
  прижавшейся к решетке. Толкнул вместе с креслом, вдвинутым между тумбами.
  Спинку кресла мотало из стороны в сторону, ролики скрипели. Женщина
  попыталась загородиться ружьем, но не успела. Спинка врезалась ей в бедра,
  живот, вдавив ее в решетку. Женщина вскрикнула от боли.
   Коп-здоровяк раскинул руки, словно Самсон, готовящийся сокрушить
  храм, и с двух сторон ухватился за крышку стола. Хотя от грохота ружейных
  выстрелов у Ральфа еще звенело в ушах, он услышал, как у копа под мышками
  треснули швы форменной рубашки цвета хаки. Коп оттащил стол назад.
   - Брось его! - рявкнул он. - Брось ружье, Мэри!
   Женщина оттолкнула от себя кресло, подняла ружье и вновь взвела
  курки. Она всхлипывала от боли и напряжения. Ральф увидел, как Элли зажала
  уши, когда палец черноволосой женщины вновь лег на спусковые крючки. Но на
  этот раз раздался лишь сухой щелчок. От разочарования у Ральфа перехватило
  дыхание. Он знал, что женщина