ледом. Поддержит тебя, если ты упадешь.
   - Нет. - Внезапно на лице Дэвида отразился испуг, нет, ужас. - Я
  этого не хочу. Не хочу, чтобы папа заходил в штольню. Потолок может
  обрушиться и...
   - Дэвид! Кому какое дело до твоего хотения.
   Синтия схватила Джонни за руку. Она впилась бы в нее ногтями, если
  бы не состригала их под корень.
   - Оставьте его в покое! Господи, да он же спас вашу гребаную жизнь!
  Что вы все время дергаете его?
   - Я не дергаю, - ответил Джонни. - На сей раз он дергает себя сам.
  Если он не будет вмешиваться в ход событий, просто вспомнит...
   Он посмотрел на Дэвида. Мальчик что-то пробормотал себе под нос, но
  Джонни не требовались уши, чтобы услышать его.
   - Совершенно верно, Он жесток. Но ты это знал. И контроля над
  сущностью Бога у тебя нет. Ни у кого из нас нет. Так почему бы тебе не
  расслабиться?
   Дэвид не ответил. Он склонил голову, но на этот раз не в молитве.
  Джонни подумал, что в смирении. Каким-то образом мальчик знал, что грядет,
  и в этом заключалось самое страшное. Если хотите, самое жестокое. "Ему так
  легко не отделаться", - сказал он Стиву в хранилище. Но тогда Джонни и не
  подозревал, сколь тяжелое испытание выпадет на долю мальчика. Сначала его
  сестра, потом мать, теперь...
   - Значит, так, - продолжал Джонни сухим, как земля, на которой он
  стоял, голосом. - Дэвид первый, потом Ральф, далее ты, Стив. Я - следом за
  тобой. Сегодня ночью, извините, сегодня