жит в руках не помповик и не
  автоматическую винтовку, но почему-то надеялся, что ружье выстрелит, был
  абсолютно уверен, что оно должно выстрелить, что Господь Бог перезарядит
  его, явив им чудо.
   Коп второй раз двинул стол к камере. Если бы не кресло, Ральф это
  видел, женщина смогла бы нырнуть между тумбами. Но кресло вновь врезалось
  ей в живот, заставив согнуться пополам.
   - Брось его, Мэри, брось! - вопил коп. Но женщина не выпускала из
  рук ружья. Когда коп вновь оттащил стол (_Почему_ _он_ _просто_ _не_
  _бросится_ _на_ _нее_, подумал Ральф. _Он_ _же_ _знает_, _что_ _это_
  _чертово_ _ружье_ _не_ _заряжено_), патроны уже рассыпались по полу, и
  женщина перехватила ружье за стволы. Потом наклонилась вперед и опустила
  его вниз, как дубинку. Коп попытался уклониться от удара, но тяжелый
  ореховый приклад обрушился на его правую ключицу. Коп ахнул. То ли от
  боли, то ли от изумления, Ральф не мог понять, но звук этот вызвал
  восторженный рев в камере Дэвида. Мальчик стоял, вцепившись руками в
  прутья, с бледным, покрытым потом лицом и сверкающими глазами. Кричал не
  только он, но и седовласый мужчина.
   Коп вновь оттащил стол - видимо, удар по ключице ему не повредил - и
  вновь толкнул его вперед. Опять спинка кресла впечатала женщину в прутья
  решетки. Из ее рта вырвался крик.
   - Брось ружье! - заорал коп. Его интонации показались Ральфу
  странными, он было решил, что мерзавцу все-таки