на красно-кремовый
  "харлей-софтейл", городской мотоцикл с превосходными обводами, и
  вслушиваясь в мерное постукивание двигателя. Из других звуков до его ушей
  долетали лишь завывание горячего ветра пустыни да скрежет песка по кожаной
  куртке, купленной в нью-йоркском универмаге "Барни" за тысячу двести
  долларов.
   В этой куртке его собирался заснять гомик-фотограф из журнала
  "Интервью", если, конечно, такой журнал существовал.
   _Думаю_, _эту_ _часть_ _мы_ _опустим_, _не_ _так_ _ли_?
   - Я не возражаю, - ответил на незаданный вопрос мужчина, снял шлем,
  положил его на седло "харлея" и потер щеки, такие же горячие, как ветер,
  да вдобавок еще и обожженные, подумав при этом, что никогда еще он не
  испытывал такой усталости и безысходности.
  
   2
   На негнущихся ногах литературный лев спустился с невысокого откоса и
  отошел на несколько шагов. Его длинные седые волосы падали на плечи и на
  воротник кожаной куртки, чуть поскрипывали сапоги, также купленные в
  "Барни". Он посмотрел направо, налево: дорога была пуста. В миле или двух
  к западу на шоссе что-то стояло, то ли грузовик, то ли кемпер, но, если
  там и были люди, без бинокля они едва ли смогли бы увидеть, что великий
  человек справляет малую нужду. А если и увидят, то что такого? В конце
  концов без этого никто не может обойтись.
   Джон Эдуард Маринвилл, которого в "Харперс базар" назвали
  "писателем, каким