аивающе, опять же как
  холодная рука на разгоряченный лоб. Терри, конечно, его не одобряла, но он
  и не искал одобрения.
   - Впрочем, откуда тебе знать, что и для чего нужно на кухне. - Вот
  тут он громко расхохотался. - И что ты теперь намерен делать, Джонни? Есть
  какие-нибудь мысли н" этот счет?
   - Ни одной.
   - А может, тебе обратиться к документальной прозе? На какое-то время
  забыть о романе?
   - Это же глупо, Терри. Ты знаешь, что документальных вещей я не
  пишу.
   - Ничего такого я не знаю, - резко ответила она, мол, не дури мне
  голову. - За первые два года нашей совместной жизни ты написал с дюжину
  очерков. И опубликовал их. За хорошие деньги. В "Лайфе", "Хар-персе", даже
  парочку в "Нью-йоркере". Тебе-то забыть легко, не ты ходил по магазинам и
  оплачивал счета. А тогда твои гонорары пришлись как нельзя кстати.
   - А-а. Очерки из так называемого цикла "Сердце Америки". Точно. Я не
  забыл их, Терри. Просто выбросил из памяти. Они даже не изданы отдельной
  книгой.
   - Потому что ты не разрешил их издать, - уколола его Терри. -
  Поскольку, по твоему разумению, они не соответствовали тому бессмертному
  облику, какой должен остаться в памяти потомков.
   Джонни предпочел промолчать. Иной раз он просто ненавидел ее память.
  Сама-то она писать не умела, ее опусы на семинарах, где они и
  познакомились, не следовало показывать даже преподавателю, если она что и
  опубликовала, так это письма к редактору,