к правой щеке. - Святой Боже.
   - Что случилось, патрульный? - спросил Джонни, сумевтаки подавить
  улыбку. В одном он ничуть не изменился: нравилось ему, знаете ли, когда
  его узнают. Господи, как же ему это нравилось.
   - Вы... Джон Эдуард Маринвилл! - выдохнул коп. Он робко улыбнулся, и
  Джонни тут же мысленно произнес: _О_, _мистер_ _полисмен_, _какие_ _у_
  _вас_ _большие_ _зубы_. - Я хочу сказать, ведь это вы, правда? Вы написали
  "Радость"! И, о черт, "Песнь молота"! Я стою рядом с человеком, написавшим
  "Песнь молота"! - И вот тут коп особенно тронул Джонни: протянул руку и
  коснулся его кожаной куртки, чтобы доказать себе, что писатель
  действительно стоит перед ним и происходит все это наяву. - Святой Боже!
   - Да, я Джонни Маринвилл, - скромно признал Джонни (к этому тону он
  прибегал только в подобных случаях). - Хотя должен признаться, что впервые
  меня узнал человек, который видел, как я справляю малую нужду у обочины
  дороги.
   - Да забудьте вы об этом. - Коп схватил руку Джонни.
   За мгновение перед тем, как их руки соприкоснулись, Джонни заметил,
  что ладонь копа также в крови и его линия жизни и линия любви скрыты
  буровато-красной пленкой. Джонни все еще улыбался, пока они жали друг
  другу руки, но чувствовал, что уголки его рта начинают опускаться. _Кровь_
  _попадет_ _на_ _меня_, думал он. _А_ _до_ _Остина_ _помыть_ _руки_
  _негде_.
   - Вы же один из моих любимых писателей, - говорил коп.