мягко потряс. Она безжизненно болталась в его
  руках, волосы ее растрепались. Он задул свечу, поднял Линду и отнес ее в
  "шеви". Затем, напрягая все свое внимание, повел машину в темноте к лодочному
  пруду. Это заняло сорок минут.
   Он отнес Линду в спальню и усадил на кровать, обрамленную прекрасно
  сделанными куклами. Она немедленно скатилась на пол и свернулась в клубок с
  куклой в руках, что-то тихонько ей напевая. Майо зажег лампу и попытался
  усадить ее прямо. Хихикая, она снова упала.
   - Линда, - сказал он, - ты должна снять платье.
   - Угу.
   - Тебе нельзя спать в нем. Оно стоит сто долларов.
   - Девяносто девять пятьдесят.
   - Я не смотрю на тебя, честно.
   - Угу.
   Он в раздражении закрыл глаза и стал раздевать ее, аккуратно повесив черное
  платье для коктейля и поставив в угол сорокадолларовые туфельки. Он не сумел
  расстегнуть жемчужное ожерелье - поддельное - и уложил ее в постель так. Лежа
  на бледно-голубой простыне совсем обнаженная, в одном только ожерелье, она
  походила на нордическую одалиску.
   - Ты разбросал мои куклы? - пробормотала она.
   - Нет. Они возле тебя.
   - Хорошо. Я без них никогда не сплю. - Она протянула руку и ласково
  погладила их. - Счастливых Дней... Долгих Ночей...
   - Женщины! - фыркнул Майо, погасил лампу и вышел, захлопнув за собой дверь.
  
  
  
  
  
   На следующее утро Майо снова разбудило хлопанье крыльев испуганных уток.
  Красная