другой телевизор. Я тратил два дня в неделю, собирая телевизоры по всему
  городу.
   В полночь Джил выключал станцию, я запирал бар, и мы встречались дома за
  чашкой кофе. Джил спрашивал меня, сколько телевизиров я подстрелил сегодня, и
  смеялся, когда я рассказывал ему. Я расспрашивал его о том, что будет идти на
  следующей неделе, и спорил с ним, показывать фильм или футбольный матч, записи
  которых были в ВНХА. Я не слишком любил вестерны, а высокомудрые дискуссии
  просто ненавидел.
   Но счастье отвернулось от нас: так было всю мою жизнь. Через два года я
  обнаружил, что поставил последний телевизор, и встревожился. Тем же вечером
  Джил показал один из коммерсов, где самоуверенная дамочка рекламировала
  свадебные наряды вперемешку со стиральным порошком. Естественно, я схватил
  ружье и только в последний момент удержался от выстрела. Затем он пустил фильм
  о непонятом композиторе и еще несколько подобных вещей. Когда мы встретились
  дома, меня прямо-таки всего трясло.
   - Что случилось? - спросил Джил.
   Я рассказал ему.
   - Я думал, тебе нравится смотреть передачи, - сказал он.
   - Только когда я могу стрелять в них.
   - Несчастный байстрюк, - рассмеялся он. - Теперь ты моя пленная аудитория.
   - Джил, может, ты изменишь программу? Войди в мое положение.
   - Будь благоразумен, Джим. ВНХА имеет разнообразные программы. Мы действуем
  по принципу кафетерия - понемногу для каждого.