шу ее в черный цвет с золотой ватерлинией, - пробормотал он. - И
  назову ее "Линда Н."
   Он был так глубоко тронут, что едва прикоснулся к завтраку. Он умылся,
  оделся, взял дробовик, горсть патронов и пошел прогуляться по парку. Он
  направился на юг, миновал игровые поля, гниющую карусель, заросший каток и,
  наконец, вышел из парка и пошел по Седьмой Авеню.
   Потом он свернул на восток по Пятидесятой стрит и потратил много времени,
  пытаясь прочитать лохмотья афиш, рекламирующих последнее представление
  мюзик-холла в радиогородке. Затем он снова повернул на юг.
   Он остановился от внезапного лязга стали, точно гигантские мечи столкнулись
  в титаническом поединке. Маленький табун низкорослых лошадей, испугавшись
  лязга, рванул по другой стороне улицы. Их неподкованные копыта глухо
  простучали по тротуару. Лязг прекратился.
   - Так вот где слышал эти звуки голубой дзей, - пробормотал Майо. - Но что
  здесь за чертовщина?
   Он свернул на восток посмотреть, что там такое, но забыл об этом, когда
  вышел к алмазному центру. Он был ослеплен сияющими в витринах голубовато-белыми
  камнями. Дверь ювелирного торгового центра была распахнута и Майо на цыпочках
  вошел внутрь. Когда он вышел, в руке у него была нить настоящего жемчуга,
  обошедшаяся ему в сумму, равную годовой ренте за бар.
   Он прошел по Мэдисон Авеню и оказался перед магазином "Эберкроумби и Фитч".
  Он долго слонялся по нему, пока не