али. Не смогла их удержать внизу. Больше их не
  видела. Но я знала. Зна-ала! Растянула тот пикник, как смогла. И потом еще
  сидела, умирала с голода. Потом выбралась, а чего ради? Кого ради? - Она
  заплакала. - Ни для кого. Никого нет. И ничего. - Она взяла Майо за руку.
  - Почему ты не хочешь остаться?
   - Остаться? Где?
   - Здесь.
   - Я же остался.
   - Нет, надолго. Почему ты не хочешь? Разве у меня плохой дом?
  Снабжение - весь Нью-Йорк. Огород для цветов и овощей. Мы можем держать
  коров и кур. Рыбачить. Водить машины. Ходить в музеи. Галереи. Разве...
   - Ты и так все это делаешь. Я тебе не нужен.
   - Нет, нужен! Нужен!
   - Для чего?
   - Брать уроки музыки.
   После длительного молчания он сказал:
   - Ты пьяна.
   - В стельку, сэр.
   Она положила голову на стойку, кокетливо сверкнула глазами и закрыла
  их. Через некоторое время Майо понял, что она отключилась. Он поджал губы.
  Выбрался из бара, подсчитал расходы и оставил пятнадцать долларов под
  бутылкой виски.
   Взял Линду за плечо и осторожно потряс. Она безжизненно обвисла в его
  руках, ее прическа растрепалась. Он задул свечу, поднял Линду и отнес ее в
  "шевроле". Затем, предельно сосредоточившись, повел машину сквозь ночь к
  пруду парусников, куда и добрался минут через сорок.
   Он отнес Линду в спальню и посадил на кровать, вокруг которой
  аккуратно