ли рояль.
  Хорошие мускулы, для девушки, конечно. Особенно в ногах, а ведь там-то они
  и нужны!
   Она вспыхнула.
   - Брось, Джим!
   - Нет. Честно.
   - Еще вина?
   - Давай. Себе тоже налей.
   - Хорошо.
   Удар грома потряс небеса, после паузы донесся грохот рушащихся стен.
   - Еще небоскреб рухнул, - сказала Линда. - О чем мы говорили?
   - Об играх, - подсказал Майо. - Извини, что говорю с набитым ртом.
   - Да. Джим, а вы в своем Нью-Хэйвне играли в "урони платочек"? -
  Линда напела: "Я шла, шла, шла, письмецо нашла. Не в картонке, не в
  ботинке, а в зелененькой корзинке..."
   - Здорово! Ты классно поешь, - ее песня произвела на него
  впечатление.
   - Да будет вам, сэр!
   - Ну и буду. У тебя шикарный голосок. И не спорь со мной. Помолчи
  минутку. Мне надо кое-что обдумать, - он долго напряженно размышлял, допил
  вино и механически опрокинул второй стакан. Наконец, он объявил свое
  решение: - Тебе надо учиться музыке.
   - До смерти этого хочу, Джим, ты ведь знаешь.
   - Так что я задержусь. И обучу тебя. Всему, что сам умею. И молчи!
  Молчи! - поспешно добавил он, обрывая ее восторги. - Я не хочу жить у тебя
  в доме. Мне нужен свой собственный.
   - Конечно, Джим! Все будет, как ты скажешь!
   - И мне по-прежнему надо на юг.
   - Я научу тебя водить, Джим! Слово.
   - И никаких уловок, Линда!