ет. Вот такой: "Дорогой м-р Майо.
  Рады узнать, что вы постоянный зритель нашего телеканала. Благодарим вас
  за внимание к нашим программам. Надеемся, что наши передачи будут
  нравиться вам и впредь. Искренне Ваш, Гилберт О.Уоткинз, Управляющий." И
  приложено несколько билетов на телевстречи. Показал письмо Гилу, а он
  только пожал плечами.
   - Понял, на кого руку поднял? - сказал он. - Никого не интересует,
  нравиться тебе что-то или не нравиться. Главное - смотришь ты это или нет.
   Эти месяцы, скажу я тебе, было адски тяжело. Не включать телевизор я
  не мог, и смотреть его, не хватаясь за ружье по десять раз за вечер, тоже
  не мог. Всей моей выдержки едва хватало, чтобы не спустить курок. Я так
  распсиховался, что понял: пора с этим что-то делать, а то совсем слечу с
  катушек. И однажды ночью принес дробовик домой и застрелил Гила.
   Назавтра почувствовал себя чуть получше, как стал в семь часов
  убираться в "Мужском разговоре", так даже что-то насвистывал. Подмел
  ресторан, протер стойку и включил телевизор, чтобы услышать новости и
  погоду. Не поверишь, но он накрылся. Я не смог его настроить. Даже звука
  не было! Мой последний телевизор, и он накрылся!
   Сама видишь, зачем мне на юг, - объяснил Майо, - я ищу телемастера.
   Майо завершил свой рассказ, и воцарилось долгое молчание. Линда
  внимательно вглядывалась в него,