егодня в дурном настроении из-за Джеффа, - объявил Аквил, быстро
  открывая витрины, трогая слоновую кость и щупая фарфор. - Так ведь его зовут,
  старик? Художник, как Босх, как Генрих Клей. С ним общаетесь исключительно,
  parbly, вы.
   - Джеффри Халсион? - натянуто спросил Дереликт.
   - Quil de bef! - воскликнул Аквил. - Это воспоминание. Именно этого
  художника я хочу. Он мой любимый. Монохром. Миниатюру Джеффри Халсиона для
  Аквила, bitte. Заверните.
   - Никогда бы не подумал... - пробормотал Дереликт.
   - Ах! Что? Уж не одна ли это из сотни гарантированного Мина? - воскликнул
  мистер Аквил, размахивая прелестной вазой. - Черт побери! Ui, Джимми? Я щелкаю
  пальцами... В магазине нет Халсиона, старый мошенник?
   - Очень странно, мистер Аквил, - Дереликт, казалось, боролся с собой, - что
  вы пришли сюда. Миниатюра Халсиона прибыли меньше пяти минут назад.
   - Ну? Temp0 est rikturi... Ну?
   - Я не хочу показывать ее вам. По личным причинам, мистер Аквил.
   - HimmelHerrG0t! Ее заказали заранее?
   - Н-нет, сэр. Не по м о и м личным причинам. По в а ш и м личным
  причинам.
   - Что? Черт побери! Объясните же мне!
   - Во всяком случае, она не на продажу, мистер Аквил. Она не может быть
  продана.
   - Но почему? Говорите, старый cafal!
   - Не могу сказать, мистер Аквил.
   - Дьявол вас побери, Джимми! Вы не можете показать. Вы не можете продать.
  Между нами, я места себе не нахожу