тавился куда-то вдаль.
   - Что-нибудь не так, доктор? - спросил колдун после длительной паузы.
   - Послушайте, - взорвался вдруг Скиэйки, - вы на неверном пути. Сжигать
  благовония традиционно и старомодно, но имитация других запахов не решит вашу
  проблему. Почему бы вам не провести эксперимент с совершенно иным подходом?
   - И чем это может быть?
   - Принципом одофона.
   - Одофона?
   - Да. Это гамма, существующая среди запахов, как и среди звуков. Резкие
  запахи соответствуют высоким нотам, тяжелые - низким. Например, серая амбра
  соответствует фиолетовому в басах. Я могу составить для вас гамму запахов,
  занимающую, примерно, две октавы. Тогда вам останется лишь сочинить музыку.
   - Вы положительно блестящий ум, доктор Скиэйки!
   - А разве не так? - хмыкнул Скиэйки. - Но со всей честностью должен сказать,
  что блестящим умом мы являемся совместно. Я бы никогда не пришел к этой идее,
  если бы вы не бросили мне настоящий вызов.
   Они вступили в контакт на этой дружественной ноте и с энтузиазмом
  побеседовали о своих делах, сходили на ленч, рассказывая друг другу о себе и
  строя планы колдовских экспериментов, в которых Скиэйки решил добровольно
  принять участие вопреки тому, что не верит в дьявольщину.
   - И вся ирония заключается в том, что он на самом деле одержим дьяволом, - доложил
  Селин Бэни.
   Чайрмен не понял.
   - Психиатрия и дьявольщина - всего лишь разные названия