Саттон. Валявшийся в глубоком
  кресле Пил был неподвижен и невидим, кроме безвольно разбросанных ног.
   Откуда-то из бесконечного далека пришла легкая, почти неощутимая вибрация.
  Она казалась зловещим напоминанием об Аде, заполонившем Англию и царившем в
  сотнях футов над их головами. Затем вибрация стала нарастать и постепенно
  разбухла в глубочайшие тона органа, пробежавшие по спине холодком.
   Леди Саттон тихонько хихикнула.
   - Не ожидала, - сказала она. - Это действительно жутко, Сидра.
   Мрачная музыка потрясла ее, наполнила убежище холодными раскатами. Занавес
  медленно раздвинулся, открыв Кристиана Браффа, одетого в черное. Лицо его было
  отвратительной, искаженной маской, красной и пурпурно-голубой, резко
  контрастирующей с белыми, как у альбиноса, волосами. Брафф стоял посреди сцены,
  окруженный столиками на паучьих ножках, заваленных причиндалами Некроманта.
  Видное положение занимал Мерлин, черный кот леди Саттон, величественно
  усаженный на толстую инкунабулу в железном переплете.
   Брафф взял со столика кусочек черного мела и начертил на полу вокруг себя
  круг двенадцати футов в диаметре. Эту окружность он исписал каббалистическими
  знаками и пятиугольниками, затем взял прозрачную воду.
   - Это, - замогильным голосом прогудел он, - священная вода, украденная в
  полночь из церкви.
   Леди Саттон насмешливо зааплодировала, но почти сразу же прекратила. Музыка
  тревожила ее.