стно пнул ее. Скуля и воя, собака заковыляла по полю, как
  искалеченный монстр...
   Кипя от ярости, Финчли вернулся к работе. Он лепил фигуру за фигурой, вдыхал
  в нее жизнь, и все они - обезьяна, лиса, ласка, крыса, ящерица, жаба, рыбы
  длинные и короткие, тонкие и упитанные, бесчетные птицы - все были чудовищными
  гротесками, что уплывали, ковыляли или упархивали кошмарными видениями. Финчли
  был измучен и озадачен. Он сел на пьедестал и зарыдал, в то время, как его
  усталые пальцы продолжали мять глину.
   Я по-прежнему художник, подумал он. Что же такое? Почему все, что я делаю,
  превращается в жутких уродов?
   Пальцы его работали и глина начала превращаться в голову.
   Когда-то у меня были удачные произведения, думал он. Не все же люди
  сумасшедшие. Они покупали мои работы, но самое важное, что работы были
  прекрасными.
   Он заметил, что держит в руках ком глины. Это была частично вылепленная
  женская голова. Он тщательно осмотрел ее и улыбнулся.
   - Ну, конечно же! - воскликнул он. - Я же не скульптор-анималист. Поглядим,
  что у меня получится с человеческой фигурой...
   Быстро натаскав глины, он вылепил фигуру. Руки, ноги, торс и голова были
  готовы. Он работал, напевая себе под нос. При этом он думал: у меня будет самая
  прелестная Ева, когда-либо созданная... даже больше... ее дети будут
  действительно детьми бога!
   Влюбленными руками он вылепил лоно, выпуклые груди и бедра,