к краю пьедестала, спрыгнула и побежала по полю, как и все
  остальные - побежала, как испуганное, обезумевшее животное, крича и завывая на
  бегу. Низкое солнце запятнало ее тело, отбрасываемая ею тень была чудовищной.
   После того, как она скрылась, Финчли долго стоял, всматриваясь в том
  направлении, а тщетная и горькая любовь жгла его тело. Наконец, он повернулся к
  пьедесталу и с ледяной беспристрастностью вновь принялся за работу. Он не
  останавливался, пока пятое по счету соблазнительное сущемтво с криками не
  убежало в ночь... Тогда и только тогда он остановился и долго стоял, глядя то
  на руки, то на чудовищные луны, висящие над головой.
   Затем что-то прикоснулось к его плечу, и он не слишком удивился, увидев
  стоящую возле него леди Саттон. На ней по-прежнему было открытое вечернее
  платье, двойной лунный свет заливал ее, как всегда, грубое мужское лицо.
   - А... это вы? - сказал Финчли.
   - Как ты тут, Диг, радость моя?
   Он немного подумал, пытаясь найти хоть какой-то смысл в нелепом безумии,
  пронизывающем его космос.
   - Не слишком хорошо, леди Саттон, - сказал он, наконец.
   - Неприятности?
   - Да... - Он замолчал и уставился на нее. - Могу я спросить, леди Саттон,
  какого дьявола вы здесь делаете?
   - Я же мертва, Диг, - рассмеялась она. - Ты-то уж должен это знать.
   - Мертвы? Да... Я... - Он замолчал в замешательстве.
   - Не трудно догадаться, что я бы сделала