екрасными комнатами к гардеробной, где взял ее пальто и накинул ей на плечи.
  Затем сильно сжал ее руки.
   Наконец, она вырвалась. Прежний гнев захлестнул ее. В тихом сумраке
  вестибюля она увидела, что он по-прежнему улыбается, и это добавило пороху в ее
  ярость.
   - Ах! - вскричала она. - Что я за дура... Принять вас само собой
  разумеющимся. "Я пришел по вашей просьбе..." "Я знаю вас..." За кого вы меня
  принимаете? Уберите руки!
   Тяжело дыша, она метала в него яростные взгляды. Он не ответил. Лицо его
  оставалось невозмутимым. Как у змеи, подумала она, у змеи с гипнотическими
  глазами. Змея сворачивается кольцами в бесстрастной красоте и невозможно
  избежать ее смертельного очарования. Как высокая башня, с которой так и хочется
  прыгнуть... Как острая, блестящая бритва, легко проникающая в мягкое горло...
  Нельзя избежать...
   - Уходите! - крикнула она в последнем отчаянном усилии. - Убирайтесь отсюда!
  Это мой мир! Здесь все мое, как я пожелала. Я не хочу делить его с вами,
  грязной, высокомерной свиньей!
   Он молча схватил ее за плечи и притянул вплотную к себе. Пока он ее целовал,
  она пыталась вырваться из его сильных рук, убрать от него свои губы. И при этом
  знала, что, даже если он отпустит, она не сможет прервать этот бешеный
  поцелуй.
   Она всхлипнула, когда он ослабил хватку, голова ее откинулась назад. Однако,
  он сказал любезным тоном, словно продолжая светскую беседу: