на понимание происходящего. Она только
  хотела получить свободу и попасть в такое место, где могла бы посидеть в
  одиночестве, свободная от страстей, что теснились в ней, опустошая душу. Не
  было ни слов, ни жестов. Она остановилась и повернулась к Эрдису.
   Несколько минут они стояли в темном холле, глядя друг на друга. Справа был
  светящийся колодец лестницы, слева - спальня Сидры. Позади короткий коридор,
  ведущий в кабинет Пила, в кабинет, где он бессознательно ждал, когда его
  зарежут. Их взгляды встретились и лязгнули, ведя безмолвную битву. И, встретив
  глубокий сверкающий взгляд, Сидра с агонизирующим отчаянием поняла, что
  проиграла.
   У ней больше не было ни воли, ни силы, ни смелости. И что еще хуже - каким-о
  небывалым насосом все это было перекачено в человека, стоявшего перед
  ней. Борясь, она поняла, что ее бунт сродни бунту руки или пальца против
  управляющего ими мозга.
   Она произнесла одну только фразу:
   - Во имя небес, кто вы?
   - Ты это узнаешь... скоро, - ответил он. - Но мне кажется, ты уже знаешь.
  Мне кажется, ты знаешь!
   Беспомощная, она повернулась и вошла в свою спальню. Там хранился револьвер,
  и она поняла, что идет за ним. Она выдвинула ящик комода и стала копаться в
  тряпках, ища его. Когда она заколебалась, Эрдис протянул из-за ее спины руку и
  взял револьвер. Щелкнул курок и револьвер облапила чья-то рука, вернее, обрубок
  руки, рваный и кровоточащий,