а.
   Вопреки тому, что побудило ее пройти вперед и поднять кочергу над головой
  Пила, что-то слабое и уставшее внутри нее кричало и молило, стонало и хныкало,
  как больной ребенок. Как всплеск воды, последние капли ее хладнокровия
  затрепетали, прежде чем исчезнуть совсем.
   Затем Эрдис коснулся ее. Его пальцы чуть надавили ей на спину и это
  прикосновение потрясло ее позвоночник. Не помня себя от ненависти, гнева и
  жгучей мстительности, она еще выше подняла кочергу и опустила на неподвижную
  голову мужа.
   В комнате грянул беззвучный взрыв. Замигали лампы, замельтешили тени. Сидра
  безжалостно била и пинала тело, сползающее со стула на пол. Она била и била
  его, дыхание ее истерически свистело, пока голова мужа не превратилась в
  разможженную, кровавую, бесформенную массу. Только тогда она выронила кочергу и
  повернулась на каблуках.
   Эрдис встал на колени возле трупа, перевернул его.
   - Все в порядке, он мертв. Об этом моменте вы и молили, Сидра. Вы свободны!
   Она с ужасом глянула вниз. С покрасневшего ковра на нее тупо уставилось
  лицо трупа. Оно выглядело нарисованным, с подтянутыми чертами, угольно-черными
  глазами, угольно-черными волосами, окунувшимися во что-то коричневатое. Она
  застонала, когда осознание содеянного коснулось ее.
   - Сидра Пил, - сказал труп, - в человеке, которого ты убила, ты убила себя - свою
  лучшую часть.
   - О-о-ой! - закричала она и обхватила себя