тижимому, которое может быть достигнуто и ведет к новому вызову.
   Он быстро оглянулся через плечо посмотреть, не проснулся ли Папаша Сатана.
  Нет, спит. Брафф замер, пригвожденный к месту, пока глаза его изучали сложное
  Управление Всем. Его взгляд метался вверх, вниз и снова вверх. И вдруг
  затряслись пальцы, затем руки, потом все тело забила неуправляемая дрожь.
  Впервые в жизни он засмеялся. Это был гениальный смех, не тот смех, который он
  часто подделывал в прошлом. Взрывы хохота неслись под куполом помещения и
  многократным эхом отражались от него.
   Папаша Сатана вздрогнул, проснулся и закричал:
   - Кристиан! Что с тобой, мой мальчик?
   Смех от крушения планов? Смех облегчения? Адский смех? Брафф не мог выдавить
  ни слова, так был потрясен видом серебряной нити, ведущей к загривку Сатаны и
  превращающей его тоже в марионетку... Нити, что тянулась, тянулась и тянулась
  на громадную высоту к другой, еще более огромной машине, управляемой другой,
  еще более огромной марионеткой, скрытой в неизвестных просторах космоса...
   Да будь благословен неизвестный космос!
  
  
  
  
  
   5
  
  
   "В начале всего была тьма. Не было ни земли, ни моря, ни неба, ни кружащихся
  звезд. Было ничто. Затем пришел Ялдаваоф и оторвал свет от тьмы. И тьму Он
  собрал и превратил в ночь и небеса. И свет Он собрал и превратил в солнце и
  звезды. Затем из плоти Своей плоти и из крови Своей крови создал Ялдаваоф