гичного и объективного, это было
  удивительное переживание. Впервые за всю жизнь он не мог принять решение. Это
  служило доказательством, как глубоко потрясло его Существо в убежище.
   Он стоял, окруженный дымкой огня, мерцающей, как опал, и бывшей гораздо
  плотнее любого занавеса. Она отделяла его от всего мира, и он не знал о других,
  прошедших через нее, здесь не было никого. Пилу она не казалась прекрасной, но
  была интересной. Широкая дисперсия света, заметил он, образует сотни градаций
  видимого спектра.
   Пил попытался определить ее род. Со столь малыми имеющимися данными он
  решил, что стоит где-то вне времени и пространства или между измерениями.
  Очевидно, Существо в убежище поместило их перед матрицей существования, так
  что, вступив в завесу, можно двигаться в любом направлении. Завеса была,
  более-менее, точкой вращения, через которую они могут пройти в любое
  существование в любом пространстве и времени, что снова привело Пила к вопросу
  об его собственном выборе.
   Он размышлял и тщательно взвешивал, чем уже владел и что может теперь
  получить. Прикидывал, насколько был удовлетворен своей жизнью. У него было
  достаточно денег, респектабельная профессия инженера-консультанта, роскошный
  дом на Челси-сквере, привлекательная, возбуждающая жена. Отказаться от всего
  этого в надежде на неопределенные обещания бог знает кого было бы идиотизмом.
  Пил привык никогда ничего не менять без