кнул лезвием себе по горлу...
   Мгновенно он захлебнулся фонтаном крови, перехватило дыхание. Он сложился
  пополам от боли, рефлекторно кашляя, дыхание со свистом вырывалось из разреза в
  гортани. Пил скорчился на кафельном полу, кровь била фонтаном при каждом ударе
  сердца и залила его всего. Однако, он лежал, трижды убитый, и не терял
  сознания. Жизнь вцепилась в него с той же неослабевающей силой, с какой он
  прежде цеплялся за жизнь.
   Наконец, он с трудом поднялся, не осмеливаясь взглянуть на себя в зеркало.
  Кровь, что еще оставалась в нем, начала свертываться. И в то же время, он мог
  дышать. Тяжело дыша, весь покалеченный, Пил проковылял в спальню, пошарил в
  тумбочке Сидры и достал револьвер. Со всей оставшейся силой он прижал его дуло
  к груди и трижды выстрелил в сердце. Пули отшвырнули его к стене с ужасными
  дырами в груди, сердце перестало биться, но он все еще жил.
   Это тело, обрывочно подумал он, жизнь цепляется за тело. До тех пор, пока
  тело - простая раковина - будет достаточным, чтобы содержать искру... До тех
  пор жизнь не уйдет. Она владеет мной, эта жизнь. Но есть ответ... Я еще в
  достаточной степени инженер, чтобы найти решение...
   Полное разрушение. Разбить тело на части... на куски - тысячи, миллионы
  кусочков, - и оно перестанет быть чашей, содержащей его такую упорную жизнь.
  Взрыв. Да! В доме никого нет. В доме ничего нет, кроме инженерной смекалки. Да!
  Тогда