ки. Они мерцали, когда платье спадало с тела, открывая...
  ничего. Пустоту.
   - Я наслаждалась этими маленькими убийствами, - сказала она. - Забавно было
  наблюдать, как мертвец пытается убить себя. Вот почему я не остановила тебя
  сразу.
   Она сбросила туфли и чулки. Теперь не было ничего, кроме рук, плеч и тяжелой
  головы леди Саттон. Ее лицо все еще было немного печальным.
   - Но ваша нелепая попытка убить меня показала, кто я такая. Конечно, никто
  из вас этого не знал. Пьеска была тем более восхитительной, Боб, потому что я и
  есть Астарот.
   Внезапно голова и руки подпрыгнули в воздухе и упали рядом со сброшенным
  платьем. Голос продолжал звучать из дымного пространства, бестелесный, но затем
  пыль заклубилась смерчиком, обрисовывая фигуру, просто контуры, однако, и они
  были ужасны.
   - Да, - продолжал спокойный голос, - я Астарот, старый, как мир, старый, как
  сама вечность. Вот почему я сыграл с вами эту маленькую шутку. Мне захотелось
  немного поразвлечься. Ваши крики и слезы послужили новизной и развлечением
  после вечного оборудования адов для проклятых, потому что нет худшего ада, чем
  ад скуки.
   Голос замолчал, и тысячи кусочков Роберта Пила услышали и поняли его. Тысячи
  кусочков, и каждый продолжал мучиться искрой жизни, и каждый слышал голос
  Астарота и все понимал.
   - О жизни я не знаю ничего, - тихо сказал Астарот. - Зато все знаю о
  смерти - о смерти и правосудии.