ть ее вам. По личным причинам, мистер Аквил.
   - HimmelHerrG0t! Ее заказали заранее?
   - Н-нет, сэр. Не по _м_о_и_м_ личным причинам. По _в_а_ш_и_м_ личным
  причинам.
   - Что? Черт побери! Объясните же мне!
   - Во всяком случае, она не на продажу, мистер Аквил. Она не может
  быть продана.
   - Но почему? Говорите, старый cafal!
   - Не могу сказать, мистер Аквил.
   - Дьявол вас побери, Джимми! Вы не можете показать. Вы не можете
  продать. Между нами, я места себе не нахожу из-за Джеффри Халсиона. Мой
  любимый художник, черт побери! Покажите мне Халсиона или sic tranzit gl0ra
  mundi. Вы слышите меня, Джимми?
   Дереликт поколебался, затем пожал плечами.
   - Ладно, мистер Аквил, покажу.
   Дереликт провел Аквила мимо витрин китайского фарфора и серебра, мимо
  лаков и бронзы, и блестящего оружия к галерее в заднем конце магазина, где
  на серых велюровых стенах висели дюжины картин, пылающих под яркими
  прожекторами. Он открыл ящик шкафа в стиле Годдара и достал конверт. На
  конверте было напечатано: "Институт Вавилона". Дереликт вынул из конверта
  долларовую бумажку и протянул ее Аквилу.
   - Поздний Джеффри Халсион, - сказал он.
   Прекрасной ручкой и угольными чернилами ловкая рука вывела на долларе
  над лицом Джорджа Вашингтона другой портрет. Это было ненавистное,
  дьявольское лицо на фоне ада. Это было лицо, перекошенное